​​Для военных и политических экспертов стало неожиданностью, что войска Степанакерта и Еревана могут на равных сражаться и даже побеждать куда более современную азербайджанскую армию, усиленную, к тому же, наемниками, боевиками-исламистами и непосредственно турецкими «инструкторами» (по примеру Сирии, где «советники из дружественной Анкары» находятся в боевых порядках союзников).

После того, как армянам удалось уничтожить азербайджанскую колонну техники в глубине НКО, Ереван готовится перейти в контрнаступление, а Анкара – (полу)открыто ввязаться в военных конфликт, применив свою авиацию с азербайджанскими опознавательными знаками не только для демонстрации силы, но и для ударов по наступающим частям.

Некоторые эксперты и инсайдеры прогнозируют в связи со вступлением Турции в конфликт более жесткий и агрессивный, чем можно было бы ожидать, ответ Кремля. Но скорее всего дело ограничится «серьезнейшей озабоченностью» МИДа во главе с армянином Сергеем Лавровым и созданием многосторонней комиссии, которая декларирует прекращение огня, зафиксирует положение дел и, возможно, сдвинувшиеся в результате боевых действий границы.

Самое «страшное», что может грозить Турции и Азербайджану – признание НКР Ереваном и, ограниченно – Москвой.

Однозначно позитивно для Москвы выглядела бы тенденция к возвращению под страхом войны с Турцией Еревана, отбившегося было от рук, в лоно российской сферы влияния. Однако, «за стеной» есть серьезные опасения, что к миротворческому процессу потянутся (с перехватом у РФ повестки и инициативы) руки и других мировых игроков, включая США и ЕС.

За кадром освещения конфликта в российских СМИ также остается тот факт, что если армяно-азербайджанский конфликт и превратится в серьезную войну с участием других стран, то формально причиной этому станет активная деятельность армянской стороны.

Очередные стычки и агрессия Азербайджана-Турции были неизбежны, однако деятельность армянских ДРГ и более активные, чем обычно, перестрелки катализировали этот процесс.