"Отдел газет"- специально для ВЧК-ОГПУ

Как Чехов в Сибири попал в ДТП, но всё-таки добрался до Сахалина

Часть I

«Известный наш беллетрист А.П. Чехов возвратился из своей поездки на остров Сахалин. Он отправился туда через Сибирь и возвратился морем через Суэц в Одессу. На северном Сахалине, где находятся поселения каторжных и ссыльных, он пробыл два месяца, тщательно изучая их быт и нравы» («Новое время», 3(15) декабря 1890 года).

Весной 1890 года Антон Павлович отправился на Дальний Восток. Путь через всю Сибирь занял у него почти три месяца. В то время писатель сотрудничал с «Новым временем», одной из крупнейший российских дореволюционных газет. Именно на страницах этого издания летом 1890 года были опубликованы его путевые заметки - «Из Сибири». В них Чехов рассказывал о природе, нравах местных жителей и своих приключениях. Недалеко от села Абатское (350 километров от Тюмени) писатель чуть не погиб в ДТП:

«Я сижу в высоком, некрытом тарантасике, везет пара. Старик помахивает кнутом и покрикивает, но уж не кричит по-прежнему, а только кряхтит или стонет, как египетский голубь…Навстречу, во весь дух, гремя по кочкам, несется почтовая тройка. Старик спешит свернуть вправо, и тотчас же мимо нас пролетает громадная, тяжелая почтовая телега, в которой сидит обратный ямщик. Но вот слышится новый гром: несется навстречу другая тройка и тоже во весь дух. Мы торопимся свернуть вправо, но, к великому моему недоумению и страху, тройка сворачивает почему-то не вправо, а влево и прямо летит на нас. А что, если столкнемся? Едва я успеваю задать себе этот вопрос, как раздается треск, наша пара и почтовая тройка мешаются в одну темную массу, тарантас становится на дыбы и я падаю на землю, а на меня все мои чемоданы и узлы... Пока я, ошеломленный, лежу на земле, мне слышно, что несется третья тройка. «Ну, думаю, эта наверное убьет меня». Но, слава богу, я ничего не сломал себе, ушибся не больно и могу встать с земли. Вскакиваю, отбегаю в сторону и кричу не своим голосом:

- Стой! Стой!

Со дна пустой почтовой телеги поднимается фигура, берется за вожжи, и третья тройка останавливается почти у самых моих вещей. Минуты две проходят в молчании. Какое-то тупое недоумение, точно все мы никак не можем понять того, что произошло. Оглобли сломаны, сбруи порваны, дуги с колокольчиками валяются на земле, лошади тяжело дышат; они тоже ошеломлены и, кажется, больно ушиблены. Старик, кряхтя и охая, поднимается с земли; первые две тройки возвращаются, подъезжает еще четвертая тройка, потом пятая...

Затем начинается неистовая ругань.

- Чтоб тебя уязвило! - кричит ямщик, столкнувшийся с нами. - Язвина тебе в рот! Где у тебя глаза были, старая собака?

- А кто виноват? - кричит плачущим голосом старик. - Ты виноват, да ты же и ругаешься?

Как можно понять из ругани, причиною столкновения было следующее. Ехало в Абатское пять обратных троек, возивших почту; по закону, обратные ямщики должны ехать шагом, но передний ямщик, соскучившись и желая скорее попасть в тепло, погнал лошадей во весь дух, в задних же четырех телегах ямщики спали и некому было править тройками; за первою во весь дух побежали и остальные четыре. Если бы я спал в тарантасе или если бы третья тройка бежала тотчас же за второй, то, конечно, дело не обошлось бы для меня так благополучно»
(«Новое время», 25 июня (7 июля) 1890 года)