"Отдел газет РНБ" - специально для ВЧК-ОГПУ

«Дело пяти монархистов – террористов» и взрыв в центральном партийном клубе Ленинграда.

Часть II

В сентябре советские газеты сообщили о завершении следствия по делу о взрыве в клубе:

«Монархисты остановились в Левашовском лесу, наезжая каждый день в Ленинград. Узнав из газет о предстоящем собрании в дискуссионном клубе, они решили произвести террористический акт. По приказанию Ларионова, Соловьев и Мономахов бросили бомбы, одна из которых не взорвалась. На границе бандиты вступили в перестрелку с красноармейцами и скрылись...
Ленинградскому ГПУ удалось установить, что из Гельсингфорса, кроме упомянутых террористов, готовится новая переброска террористов.  И действительно, 21 августа у с. Шуя, в районе Петрозаводска, двумя неизвестными был убит пытавшийся их задержать лесник-объездчик т. Ведешкин. 22 августа были замечены два неизвестных, походившим по внешним признакам на убийц т. Ведешкина. Неизвестные были задержаны. Ими оказались А.Б. Болмасов и А.А. Сольский.»

(«Красная газета», 17 сентября 1927 года.

Кроме того, летом 1927 года в приграничной зоне были задержаны Е.П. Строевой, В.А. Самойлов и А Э. фон-Адеркас.
Рассмотрение дела этих пятерых «террористов-монархистов» началось 20 сентября 1927 года в Ленинграде.
С первого дня процесса особо подчёркивалось, что большую роль в подготовке террористических актов и переброске белогвардейцев в СССР играли западные спецслужбы:

«Вы как бы видите за спинами подсудимых настоящих организаторов всех диверсий против СССР. Когда дает показания Болмасов, террорист-белогвардеец, капитан русской армии, шпион и предатель, – так отчетливо представляется рядом с ним мундир финляндского жандарма, польского полицеймейстера  или английского контрразведчика. Террор против СССР, через генерала Кутепова и скамью подсудимых, шел оттуда, шел со стороны генеральных штабов соседних дружественных держав...»

«Красная газета», 21 сентября 1927 года

На страницах советских газет публиковались подробные отчёты о ходе процесса. Отмечалось, что подсудимые полностью признают свою вину, деятельно раскаиваются и просят суд о снисхождении:

«–Причиной, толкнувшей меня на преступление, – говорит Адеркас, – было желание служить русскому народу. Я жестоко ошибся. Желая принести добро, я, вместо этого, приносил зло. Я раскаиваюсь. Честно заявляю, что ни о шпионаже, ни о террористической деятельности. Я прошу суд пощадить мою жизнь и учесть мое горячее раскаяние.
– Граждане судьи военной коллегии верховного суда Союза, – говорит Болмасов. – Я давал откровенные показания. Я рассчитывал, что благодаря этому моя антисоветская деятельность не вызовет подражания. У меня нет веры в то, что я умру за правое дело.
Сольский в последнем слове говорит о жизни эмигрантской молодежи за границей, о тех невзгодах, которые претерпевает эмиграция, о злобствующих вождях, направляющих одну часть эмиграции на другую, о надеждах эмиграции.
– Я глубоко сожалею, что пошел сюда. И я благодарен той силе, которая не дала мне возможности опустить свою руку на народ.
В последнем слове Самойлов говорит о своей службе у Юденича, о том, что он происходит из трудового крестьянства.
– Признаю себя во всем виновным. Прошу обратить внимание на мое чистосердечное признание.
Последним говорит Строевой.
– Бросив взгляд на мою прошлую жизнь, я должен признать, что сам не знаю, зачем мы шли сюда. Мы шли за идею. Но сами не знали, в чем она заключалась. Нас трудно понять. Надо пережить то, что мы пережили. Но попробуйте нас понять, поймите, почему мы встали на этот путь. Если бы нам дали возможность жить в СССР, мы бы сумели искупить наше преступление»

"Красная газета", 25 сентября 1927 года

Решение по делу было вынесено 24 сентября. Болмасова, Строевого, Сольского и Самойлова приговорили к расстрелу, а Адерксаса – к десяти годам заключения.