Как мы вчера обещали, сегодня разберем и систематизируем два скандальных наследственных кейса последнего времени – родственные конфликты и корпоративные войны вокруг активов мультимиллионеров Андрея Трубникова (Natura Siberica) и Олега Бурлакова (яхта «Черная жемчужина» и прочие активы на €1,5 млрд.). В обоих прецедентах нынешняя правовая система пока бессильна.

На фоне смены поколений первых крупных собственников, появившихся в российской экономике еще в 90-е, борьба за крупнейшие наследства становится одним из главных и захватывающих сюжетов текущей политической, экономической и корпоративной жизни.
 
В случае с Трубниковым родственники судятся, считая, что назначенный после смерти бизнесмена доверительный управляющий работает против них. Мало того, в последние дни появились сообщения, что компания подверглась рейдерскому захвату, организованному новоявленным президентом Natura Siberica.
 
Родственники Трубникова забрасывают суды исками, но, повторимся, сейчас компания захвачена рейдерами, так что к моменту вынесения окончательного, и будем надеяться, справедливого вердикта в интересах законных наследников, от Natura Siberica могут остаться рожки да ножки.
 
Вторая история не менее впечатляющая. Мультимиллионер Бурлаков неожиданно скончался в этом году от последствий КОВИД-19 в подмосковном госпитале, где он странным образом оказался, хотя жил, в основном, в Монако. Обстоятельства его смерти также выглядят туманными, но еще более двусмысленным стало активное публичное поведение сестры и племянницы покойного, правами на наследство обладающих далеко не в первую очередь, а также некоего Николая Казакова мужа сестры, изображающего чуть ли не главного и равного партнера и топ-менеджера покойного.

Хотя, по разным данным, он был не более чем помощником по общим вопросам.

Именно у Казакова в руках, по слухам, оказалась весомая часть миллиардного состояния Бурлакова, которую Казаков, очевидно, выпускать не желает. Что в свою очередь и послужило причиной юридических претензий со стороны наследниц – жены и двух дочерей.
 
И Трубников, и Бурлаков вроде бы вступили в бракоразводные процессы, но в обоих случаях законные браки остались в силе. Так что вдовы, а главное – дети покойных, остаются наследниками первой очереди.
 
В конфликте с наследством Бурлакова на стороне сестры-мужа-племянницы не обошлось без т.н. «решал», конкретно, без Ксении Собчак и ее статусной мамы. Впрочем, когда стало известно, что за успешное разрешение спора Ксения Анатольевна, якобы, должна получить половину наследуемого имущества, светская львица поспешила назвать эти сведения «настоящими фэнтези». Такое же «фэнтези», как и ее история с крабовым бизнесом, развивавшаяся почти точно по такой же схеме?
 
В обеих историях, типичных для современной России, мы видим две основополагающие проблемы:

1️⃣ Прозрачное налогообложение операций с наследством, созданным при прямом и косвенном участии страны России и многих ее граждан, отсутствует;

2️⃣ Права законных наследников, в первую очередь, вдов и детей, а также корпоративное законодательство наглым образом попираются третьими лицами, охотниками за корпоративными сокровищами.
 
Либо государство предпримет определенные усилия, чтобы эти конфликты были разрешены в соответствии с законом, либо Россия рискует оказаться страной не только с откровенном ядовитым деловым климатом, но и с неработающим наследственным правом.
 
Ждем новых кейсов, а они обязательно будут.