Анатолия Чубайса всегда интересовали проблемы климата,  тут он последователен, ибо ориентируется всегда на «английского посла», но при этом он чрезвычайно субъективен, ангажирован а, в последнее время, истеричен.

К 2005 году в РАО ЕЭС России сформировалась абсолютная новая система управления: Чубайс - Председатель Правления, Бизнес-единицы (БЕ) и Корпоративный центр (КЦ).

БЕ 1 и 2 возглавляли Михаил Абызов и Владимир Аветисян - по сути, ради удобства управления все энергосистемы разделили на 2 части и передали их под управление руководителей БЕ и членов правления.

БЕ Сети возглавлял Раппопорт А.Н., член Правления

КЦ возглавлял Уринсон, член Правления.

Были ещё БЕ, например, Сервис и Системный оператор - руководили ими также члены Правления.

Каждая БЕ обладала практически полной самостоятельностью и оперировала многомиллиардными бюджетами.

Ещё в Правление входили люди, ответственные за реформу (личный проект Чубайса) и … Анатолий Зелинский.  

Зелинский А.М – среди прочего отвечал за параллельную работу стран СНГ, да ещё Углеродный фонд.

Понятно, что параллельная работа - это серьезная технологическая задача, но реализует ее Центральное диспетчерское управление (Паули В.К) или на реформаторском языке - Системный оператор.

Так и сидел Зелинский на 1 этаже здания РАО и особо никуда не лез.

По словам источника, в этот момент Чубайс сильно увлёкся Киотским Протоколом, причин тут несколько: во первых - это была позиция Президента Путина, который ратифицировал Киотский протокол, а во вторых, сокращение выбросов - была модная и прозападная тема.
 
К началу 2005 года Зелинский уже был на выходе и нужен был только повод для его увольнения.

Кому передать Киотского направление?  - только Уринсону Я.М, что и было сделано.

Новым руководителем Фонда стал бывший генеральный директор Ставропольской ГРЭС - Горьков А.В. (все таки   Ставропольская ГРЭС - южная станция, а Уринсон в РАО курировал южные энергосистемы).

После этого Киотский протокол всегда позиционировался как «механизм софинансирования проектов» и, как механизм софинансирования, всячески поддерживался и Чубайсом, и Абызовым, и другими Членами Правления.

Задача была абсолютно бизнесовая - делаете модернизацию, достигаете сокращения, которые сертифицируете, и продаёте - вот там и доп финансирование модернизации.

Претензии были в отсутствии в России нормативной базы по продаже сокращений, но решить эту задачу до закрытия РАО так и не успели.

Почему Чубайс охладел к Киотскому протоколу?

Наверное, потому, что размер денег от продажи квот был небольшим на фоне доходов РАО ЕЭС, рынок квот не запускался без создания нормативной базы, а на кону была реформа и реформа была в приоритете.