Александр Шестун специально для ВЧК-ОГПУ

11 мая в нашем отряде ИК-6 Бежецка скоропостижно скончался 42-летний Станислав Гоз, осужденный за наркоторговлю в особо крупных размерах. 

Даже со столь маленького срока, который красноречиво свидетельствует о сотрудничестве со следствием, он мог выйти с половины отсидки на принудительные работы. У Станислава было на руках множество поощрений и идеальная характеристика, но суд отказался освободить его, что повергло его в ярость.

Согласно источникам, он имел степень кандидата экономических наук и долгое время трудился нормировщиком. Заключенные, трудящиеся на промзоне не любили Стаса за излишнее усердие в выявлении недоработок, а также фиксации в табелях учета рабочего времени в интересах руководства колонии.

Несмотря на близость к Администрации, она весьма халатно отнеслась к его сердечному приступу. 

По словам свидетелей последних часов жизни Станислава, 10 мая ему стало плохо еще на промке к концу рабочего дня. В барак он еле дополз, обливаясь потом. Жаловался на невыносимые боли в груди.

Фельдшер замерял ему давление прямо в спальне. Увидев опасные показатели давления 219/137, его доставили на носилках в медчасть. Администрация позже согласовала вызов «скорой помощи», но на госпитализации не настаивала. После укола обезболивающего больного оставили в санчасти на ночь без присмотра. Врачей у нас совсем нет, а фельдшера работают только в дневное время. 

Утром 11 мая, обнаружив смерть, Станислава Гоза, упаковали в черный мешок. Обиженные отволокли тело покойного в шлюз. 

Медперсонал скрывает причину смерти, хотя по всем признакам это инфаркт. Новый начальник МЧ-6 Михаил Никонов только цинично ухмыльнулся… Напомню, именно он согласовал мое первое водворение в ШИЗО на следующей неделе после снятия швов от двух полостных операций, хотя перед этим его коллега отказался ставить подпись.

При таких медпоказателях Станислава Гоза начальник Медчасти был обязан его госпитализировать. Тогда наверняка бы спасли жизнь человека среднего возраста. Однако последнее слово в колонии за Павлом Мотиным. В тюремную больницу Торжка за 300 километров в таком состоянии этапировать было, конечно, опасно, но зато гражданская больница Бежецка была в пяти минутах езды. Только туда начальнику ИК-6 пришлось бы срочно искать караул и конвой, а это лишние хлопоты… 

Меня крайне поразило равнодушие остальных заключённых к столь трагической смерти, но еще сложней понять Администрацию, которая должна была максимально выложиться за столь прилежного активиста. Станислав Гоз был оформлен уборщиком в ПТУ, но выполнял конфиденциальные поручения Мотина, имея неограниченный доступ в Интернет. Работая ранее нормировщиком, он владел всей черной бухгалтерией, а промзона не показывает и 10% оборота для уменьшения суммы налогов. 

Все это делает смерть Станислава Гоза крайне загадочной, освобождая пространство для толкований.