Александр Шестун специально для ВЧК-ОГПУ

«Черный целлофановый мешок»

Вот и еще один попутчик по лабиринтам Зазеркалья вдруг «покончил с собой».

Часть один

18 ноября в каптерке психушки ИК-9 Нижегородского УФСИН был обнаружен труп экс-начальника ГУСБ СК РФ Михаила Максименко, осужденного по «делу Шакро Молодого». В колонии он работал ночным дневальным. Администрация ИК-9 дала Михаилу хорошую характеристику в суд для досрочного освобождения на принудительные работы с множеством поощрений. Как это часто бывает, перед заседанием ему вынесли дисциплинарное взыскание по команде сверху, чтобы сорвать положительное решение. Однако суд был вправе выпустить и так. Это не повод для суицида. Скорее, знак железной хватки «конторы».

Максименко слишком много знал! Нельзя отпускать такую птичку из клетки. Вдруг начирикает?!

Всех «самоубийц», встречавшихся мне за решеткой, объединяет одно: непризнание вины.

Россия на первом месте в мире по количеству суицидов в местах лишения свободы. Дело тут не только в средневековых условиях содержания арестантов. Большинство случаев «самоубийств», на мой взгляд, не что иное, как ликвидация неудобных.

Я много раз писал о сопутствующих абсурдных обстоятельствах, но предпоследний случай из личного опыта наиболее красноречив: в соседней камере СИЗО-11 Ногинска заключенный Окилжон Шукуров в октябре 2021-го залез в петлю под потолок именно в момент минутного сбоя видеосистемы.

Кульминация абсурда в другом. Во время операции по задержанию у Окилжона сломался позвоночник, и нижняя часть тела была полностью парализована. На прогулки его в соседний дворик со мной доставляли на носилках и ежедневно выдавали пачку памперсов. А во время «самоубийства» сосед Окилжона куда-то «случайно» исчез.

Я ежедневно общался с Шукуровым и видел позитивный настрой арестанта: уголовное дело окончательно разваливалось, дети радовали успехами. Причин прощаться с жизнью не было. Но главный вопрос – как мог парализованный забраться под потолок без помощи – остался без ответа.

Продолжение следует