Второй кассационный суд 6 ноября рассмотрит жалобу на приговор по делу бывшего замдекана юридического факультета МГУ, д.ю.н. Владимира Степанова-Егиянца, осужденного на 15 лет колонии строгого режима по делу о хищении имущества автомобильного ломбарда.

Дело против учёного, воспитавшего тысячи профессиональных юристов, было возбужденно после защиты им докторской диссертации. Светлым лучом в темном царстве беззакония для Степанова-Егиянца стала судья Симоновского суда Москвы Валентина Луценко. Она была первой судьей, которая, испытав шок от количества уголовно-процессуальных нарушений, сразу же отправила дело обратно прокурору. Все нарушения закона, на которые указала судья, были аналогичны замечаниям и экспертным заключениям заслуженного юриста РФ профессора Натальи Лопашенко. Два профессионала федерального уровня не могли не заметить открытого попирания закона. Прокуратура Москвы приложила все усилия, чтобы дело, возвращенное судьей Луценко прокурору, в неизменном состоянии вернулось обратно в суд.

Вторая судья Симоновского суда уже довела дело до приговора, проявив полную солидарность со следствием и прокуратурой. Чего только стоит ее копипаст, побуквенно и дословно перенесенный из обвинения в приговор. И это при запрете Верховного суда заниматься копированием. Неустановленность - это ключевое слово в приговоре: неустановленные лица, время, даты, способы совершения преступления и мотивы. Судью не смутило, что со всеми участниками описываемых в деле событий Степанов-Егиянц впервые познакомился в зале суда, что отсутствие свидетелей при предъявлении ст. 210 УК РФ (организация преступного сообщества) было восполнено клоунадой с оперуполномоченным, который решил стать свидетелем обвинения, сообщив при этом в суде, что очевидцем преступления не является. Не удивило судью и то, что все обвинение строится на постоянно меняющихся показаниях главной фигурантки - бывшей сотрудницы фонда развития МГУ.

Судья весь приговор построила на бездоказательном обвинении. Назначив безумные сроки, в целях усиления обвинения и искусственного создания группы, она ссылается на несуществующие показания участников процесса. В вердикте судья оптом приписывает Степанову-Егиянц десятки действий, не
подкрепляя ни одно из них доказательствами, и повторяются они в приговоре от страницы к странице как в заезженной пластинке.

Справедливо возникает вопрос - кто толкает судей на такие действия? Кто дает право на такое распределение ролей в преступлении и право приписывать недоказанное? Почему без внимания осталось решение федерального судьи Луценко? Почему не было услышано экспертное заключение корифея науки Лопашенко? Очевидно, что при заранее готовом вердикте их заключения и решения теряли смысл и становились неуместны. Адвокат Степанова-Егиянца Михаил Ошеров не теряет надежды, что 6 ноября его доводы, которые он подробно изложил и в апелляционной и кассационной жалобах, будут услышаны.