В распоряжении ВЧК-ОГПУ оказались кадры, которые были сделаны на месте крушения самолета Евгения Пригожина, Дмитрия Уткина и других шефов ЧВК «Вагнер». С момента взрыва лайнера прошло больше года, однако на данный момент нет никаких результатов расследования.  Ранее авторы ВЧК-ОГПУ провели собственное расследование и ознакомились с результатами официального расследования. Выяснилось, что проводится оно формально. Следствие просто не знает, как расследовать дело после слов Владимира Путина о кокаине и гранатах и т.п..

В результате СКР до сих пор не признал катастрофу самолета с главарями ЧВК Вагнер терактом. А чтобы родственники членов экипажа замолчали, им согласовали выплату компенсаций.

Официальное расследование дела о взрыве самолета решили растянуть на годы. Для установления точных причин было решено собрать самолет по фрагментам и кускам в ангаре. На этом по бумагам могут уйти годы. Почему по бумагам? В реальности никто ничего делать не собирается. Вскоре после катастрофы обломки самолета отвезли в ангар Минобороны, где они валяются в не опечатанном помещении без охраны.

Как выяснил ВЧК-ОГПУ, после того, как джет с 10 людьми на борту (включая главаря наёмников и его правую руку Дмитрия Уткина) развалился в воздухе и рухнул близ села Куженкино, уцелевшие обломки были вывезены в некий ангар. Вот только не в специально арендованное место под хранение вещдоков, а в помещение организации, связанной с Минобороны.
 
Точную локацию ВЧК-ОГПУ удалось выяснить благодаря автомобилю, на котором вывозились части самолёта. МАЗ принадлежит АО «Спецтехника». Учредителем организации ранее было другое АО, принадлежащее напрямую Минобороны. Находится производство оружия и боеприпасов (согласно ОКВЭДу) примерно в 30 километрах от места авиакатастрофы по М10 трассы «Москва-Санкт-Петербург» в закрытом военном посёлке Озерный. Сотрудник общества подтвердил, что части пригожинского джета действительно находятся на территории организации, в производственном цехе номер 3.
 
Со слов собеседника, детали и обломки, как привезли, так и бросили их буквально на пол в рабочей зоне, где оборудование было закуплено по целевой программе из бюджета, средств Минобороны и силами Ростеха.
На  многие вопросы о крушении (точнее подрыве) самолета мог рассказать Путин, но вряд ли ему сегодня разрешать задать вопрос об этом.